Из горла Николая вырвался дикий рев, он поднял кирку над головой и со всей силы ударил набегающего врага по шлему. Кайло почти до половины вошло внутрь, воин выпустил из рук оружие и, заливая всё вокруг кровью, упал на пол. Осипов попытался выдернуть кирку из головы врага, но она прочно засела в его черепе.
Второй мятежник быстро оглянулся назад, что-то отчаянно прокричал и, прикрывшись щитом, стал медленно приближаться к королю.
Инженер в два прыжка подскочил к нему и с силой дернул за край щита. Не ожидавший от вялого толстяка такой прыти, бунтовщик покачнулся, отпустил щит и как-то неуклюже, от бедра попытался ударить Осипова молотом. Николай левой рукой перехватил направленное в него оружие, а правой страшно ударил бунтовщика в лицо. Что-то громко хрустнуло, враг захрипел, и словно вымаливая у короля прощение, опустился на колени. Постоял так пару мгновений и безжизненно завалился на бок.
Из королевской штробы донесся протяжный крик и Осипов увидел мчащуюся на него стену щитов, безумные глаза мятежников и ослепительный блеск топоров.
Нечто огромное обхватило его сзади за плечи и словно пустую торбу отшвырнуло в сторону. Осипов два раза перекатился и упал на живот.
Подняв взгляд вверх, Николай увидел перед собой широченную спину Хелфбарта. Гигант с оттягом, страшно хэкая орудовал молотом. Вражеские воины, принимая чудовищные удары на щиты, безуспешно пытались достать великана своим оружием. А через секунду, перепрыгнув через короля, на помощь к Хелфбарту прибежал десяток Фестбарта. Обошёл великана с двух сторон и врезался в толпу мятежников.
Зал наполнился лязгом оружия, неистовыми выкриками и свирепой бранью.
Осипов попытался вскочить на ноги, чтобы подобрать кирку с пола и немедленно присоединиться к яростной схватке. Но у него ничего не получилось. Приступ неистового гнева практически завершился, силы покинули инженера и он, ругаясь и проклиная дряблое тело Шлюксбарта не приспособленное к маломальским физическим нагрузкам, пополз к выходу. Сзади раздался бешеный рев, глухой стук щитов и дробный топот. Николай обернулся и с радостью увидел, что мятежники не выдержали натиска его воинов и, топча друг друга, в панике забегают обратно в штробу. Осипов собрал остатки сил, поднялся на ноги, вскинул руки вверх и радостно заорал.
Трое мятежников, наглухо застряли в проходе, и теперь крича от страха, безуспешно пытались прорваться внутрь. Окровавленный десятник, хрипло засмеялся, отбросил изрубленный щит в сторону, крутанул топором над головой и подбежал к врагам. За ним устремились великан и пара охранников.
— Не убивайте их! — заорал Николай. — Живыми! Живыми берите!
Десятник скривился, но тут же послушно кивнул и ударил одного из вопящих от ужаса врагов обухом топора по ногам. Хелфбарт могучим ударом молота оглушил второго мятежника, а на третьего навалились телохранители, сбили с ног и рукоятками топоров крепко прижали к полу.
К Николаю подскочил Ранбарт, протянул ему кожаный бурдюк с водой.
— Попейте, Государь, на вас лица нет!
Осипов облизнул запекшиеся губы, от души напился и осмотрелся по сторонам.
На полу залитого кровью зала валялись сильно помятые щиты, топоры и несколько шлемов. Возле входа неподвижно лежали шесть тел, а ближе к центру зала еще два. Возле одного из них стоял на коленях Эрикбарт и заботливо снимал с головы воина шлем.
Проследив за взглядом короля Ранбарт, тяжело вздохнул и свирепо сжал кулаки. Его лицо исказила гримаса ненависти.
— Государь, это же Эдбарт! — пораженно воскликнул юноша и непроизвольно подался вперед.
— Иди, посмотри, что там, — распорядился инженер и шагнул навстречу спешившему к нему десятнику.
Еще не остывший от скоротечного боя Фестбарт, доложился, как положено и выдохнул на одном дыхании:
— Государь! Пока они не опомнились надо прямо сейчас сквозь вашу штробу пройти, — десятник ритуально поклонился и горячо прошептал. — Владыка милостив, поможет.
Осипов задумался. Действительно гнусные бунтовщики сейчас изо всех улепетывали обратно в замок. Но на их пути обязательно встретится какой-нибудь не в меру инициативный командир и быстро превратит паникующую толпу в боевое подразделение. И тогда мятежники перекроют узкий проход и просто задавят массой. А штрафному батальону отступить даже некуда…
— Да, необходимо действовать быстро, — согласно кивнул Николай и торопливо добавил. — Как говорится промедление смерти подобно. И еще. Надо допросить пленных. Узнать, как они здесь оказались. И для чего.
— Сделаем, Государь, — десятник поклонился и немедленно начал отдавать распоряжения. Вскоре два угрюмых телохранителя провели мимо инженера затравленно озирающихся по сторонам мятежников, со связанными за спиной руками и бесцеремонно втолкнули их в узкую штробу.
Осипова удивило, что десятник выбрал для проведения допроса именно этих воинов. Оба охранника были совсем не похожи на тонких знатоков гномьей психологии. Скорее наоборот. Телохранители выглядели сущими мясниками, причем начисто лишенными какой-либо тактичности и деликатности. Николай недоуменно подумал, что этим мрачным воинам будет невероятно трудно получить даже самую минимальную информацию от пленных бунтовщиков. Впрочем, десятнику виднее кого посылать на это дело. Может остальные телохранители вообще не имеют никаких навыков для проведения допросов.
Пока Николай предавался размышлениям, сам Фестбарт времени зря не терял. Он коротко поговорил о чем-то с Эрикбартом, и вместе с оставшимися воинами быстро забежал в королевскую штробу. Дробный топот какое-то время доносился до слуха Осипова, а потом постепенно стих и в зале стало очень тихо.
Эрикбарт поднялся с колен, отстранил потерянно топтавшихся возле брата сыновей и на негнущихся ногах подошел к Осипову. Немного постоял, поклонился и протянул ему длинный и тонкий кинжал:
— Государь. Сын умирает. Пусть он уйдет в Чертоги Владыки, как и положено храброму воину до конца выполнившему свой долг.
Осипов машинально взял кинжал и только потом понял, для чего к нему подошел командир первой волны.
Лоб инженера покрылся потом, а в груди заворочалась невероятная тяжесть. Эрикбарт сейчас обращался к Николаю не как к королю, а как к верховному жрецу Владыки. И именно ему, Осипову предстоит сейчас своей собственной рукой оборвать жизнь Эдбарта и открыть ему дорогу в небесные Чертоги.
Инженер сжал зубы и не глядя, шагнул вперед. Он отлично понимал, что окружающие, в отличие от него, не только не испытывают никакого отвращения к предстоящему омерзительному действу, а наоборот относятся к нему со священным трепетом. Но осознание реального положения дел не принесло инженеру, ни малейшего облегчения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
